Доклад монахини Анны (Буровой), насельницы Никитского Бывалинского женского монастыря на конференции «Древние монашеские традиции в условиях современности» Рождественских образовательных чтений (16 декабря 2025 года).

Древность передала нам четыре иноческих устава. Это устав преподобного Пахомия Великого, данный ему ангелом для Тавеннесийского монастыря в Египте в 4 веке, святителя Василия Великого «Правила монашеские» в 4 веке, устав преподобного Иоанна Кассиана в 5 веке, преподобного Венедикта Нурсийского в 6 веке.

Свод основных законов и правил, определяющих внутренний строй монашеской жизни и регулирующих духовную жизнь братии, есть монашеский Устав. Назначение монашеского Устава — упорядочить внутреннюю жизнь обители и создать христианским подвижникам наиболее благоприятные условия для тщательного исполнения евангельских заповедей.

Уставы имели целью координацию жизни больших монашеских общин: регулирование отношений между монахами, распределение между ними обязанностей (послушаний), установление распорядка дня (определённое время для молитв, трапезы, послушания).

Первый письменный монашеский устав происходит из монастырей Среднего Египта, объединённых традицией уклада жизни, восходящей к преподобному Пахомию Великому. Этот устав, записанный уже после смерти преподобного Пахомия (около 347 года), имел целью зафиксировать установленные им правила общежительного монашества. Впоследствии устав преподобного Пахомия был дополнен сочинениями, имевшими характер скорее духовных наставлений, чем предписаний (например, «Послание аввы Орсисия»). В таком виде около 400 года он был переведён на латинский язык, что положило начало традиции составления монашеского устава на Западе.

Устав преподобного Пахомия был переведён также на восточные языки (коптский, арм. и др.) и ныне известен в нескольких редакциях. Два монашеских устава (монашеские правила), составленные в 360-е годы святителем Василием Великим, представляют собой фиксацию монашеской традиции в Малой Азии. Имеющие в меньшей степени предписательный характер, нежели устав преподобного Пахомия, эти уставы являются скорее практическим комментарием к «Аскетикону» и другим сочинениям святителя Василия Великого, описывающим духовную сторону монашеского подвига.

Хотя монашеских уставов святых преподобного Пахомия и святителя Василия стали основой уклада монашеской жизни, в Византии общие вопросы существования монашества регулировались государственным и церковным законодательством (Номоканон и т. п.). В отдельных монастырях могли существовать местные особенности уклада жизни на основе традиций, идущих от основателя монастыря или обусловленных завещаниями ктиторов. Некоторые предписания, отличные от общепринятых, касающиеся богослужебной практики, встречаются в различных монастырских типиконах.

Основные правила общежительной монашеской жизни включены в богослужебный Студийский устав (IX-X веков). Ныне большинство монастырей на православном Востоке (в частности, все монастыри Афона) руководствуются общежительными уставами, восходящими к преподобному Пахомию.

На Руси монашеские уставы первоначально заимствовались из византийской Церкви. Общежительный Киево-Печерский монастырь (будущая Киево-Печерская лавра) со времени преподобного Феодосия Печерского руководствовался Студийским уставом в переработке патриарха Константинопольского Алексия (1025-1043 годы). Дисциплинарные нормы этого устава употреблялись в русских монастырях до XVII века. Особножительные монастыри (монахи жили в собственных кельях и по индивидуальному распорядку дня) не имели письменно оформленного устава.

Древнейший русский письменный общежительный устав принадлежит преподобному Ефросину Псковскому , другой, наиболее известный, общежительный устав («Духовная грамота») – преподобному Иосифу Волоцкому. Известны также общежительные уставы преподобного Корнилия Комельского и Герасима Болдинского.

Скитскую форму монашеской жизни (несколько отдельных келий, составляющих небольшой монастырь или монашеское поселение — скит) предписывали Скитский устав (вторая половина XV века) и близкий к нему устав преподобного Нила Сорского («Предание учеником своим о жительстве скитском», начало XVI века).

На протяжении XVI-XVII веков появлялись как особножительные, так и общежительные монастырские уставы. В этот период священноначалие Русской церкви неоднократно предпринимало попытки упорядочить монастырский уклад и следить за строгим соблюдением устава (церковный собор 1503 год, Стоглавый собор 1551 год). Собор 1681-1682 годов запретил скитское монашество, в среде которого было сильным влияние старообрядчества.

В Петровскую эпоху монашеские уставы были заменены «Прибавлением о правилах причта церковного и чина монашеского» (1722 год), изданным в дополнение к Духовному регламенту 1721 года. Этот документ утвердил общежительство как единственную легализованную форму монастырской жизни в России (тем не менее особножительные монастыри существовали); вплоть до 1917 года он оставался основным законодательным актом, регулирующим жизнь русских монастырей.

Попытка создания новых монашеских уставов имела место в конце XVIII века. Так, «Чин церковный и устав монастыря Санаксарского», связанный с именем преподобного Феодора Санаксарского (окончательная редакция издана в 1885 год), представляет собой сочетание древне-русских монашеских уставов на основе Студийского устава с нормативными элементами западной бенедиктинской традиции.

Поместный собор Русской церкви 1917-1918 годов подтвердил предпочтительность общежительной формы монашеской жизни и рекомендовал всем монастырям ввести общежительный устав. Это постановление остаётся актуальным для монашествующих и ныне.

Рассмотрим на примере:

«Устав общежительного пребывания на основании святых определений Церкви Христовой», данного в Катунаках на Святой Горе 12 октября 1910 года Монахом Даниилом иконописцем, по просьбе святителя Нектария Эгинского, для созданного им женского монастыря в Греции.
«Господь и Спаситель наш Иисус Христос, желая явить нам необоримую высоту общежительного пребывания, как и то, сколь полезно оно для ищущих добродетельного жития и в заботе о спасении вкупе с братиями подвизающихся, Сам первый в Пришествие Свое на землю избрал общее с апостолами жительство.
Явственнейший признак такового Его со святыми апостолами пребывания – общая трапеза и одежда, общая казна, общее соизволение и безраздельное во всем послушание учеников Господу нашему Иисусу Христу.

В размышлении о божественном и спасительном пребывании общего жития, боговидные отцы Церкви, как истинные последователи Христовы, при учреждении лавр и общежительных их келлий одно имели попечение, доподлинно зная, что подобным жительством непреткновенно достигается всякая добродетель и изгоняется всякое прилагаемое от своенравия действие лукавого сатаны. Где строго поддерживается общежительный уклад, там, без сомнения, возделывается добродетель, ибо преслушание и согрешение не обретают себе пищи.

А поскольку главная цель инока или инокини, отринувших мир и все его наслаждения, есть Сам Господь, то ни к чему иному так не стремятся они, как к одолению главных трех супостатов – мир, плоть и диавола. И потому лишь чрез общежительное пребывание с легкостью возмогут они прогнать не только пустынных врагов, но также три главные и сильнейшие страсти – гордыню, сладострастие (или чревоугодие) и сребролюбие.

Страсть гордыни последовательно истребляется общежитием, ибо в тех, кто трудятся над собою, отсекая свою волю и мудрование, бесовская хитрость не обретает почвы, чтобы всеять семена тщеславия. И если случится иночествующим быть уловленными лукавством сатаны, то чрез епитимию от игумена или игумений, пострадав немного, получат совершенное исцеление.

Тем же жительством искореняется и сладострастие, ибо держащиеся общей трапезы и не имеющие дозволения вкушать наедине в келье приобретают воздержность в пище и таковым совместным воздержанием исторгают с корнем сластолюбивые помыслы.

Равным образом исторгается общежитием и страсть сребролюбия, ибо кроме рясы, и притом самой дешевой, не дозволено иноку никаких собственных вещей, от которых рождаются многие страсти и согрешения смертные».

Таким образом, необходимость устава – вдохновленного и продуманного, адаптированного под данную общину, устава, который будет соблюдаем без отступления, – является первым условием. Как пишет старец Эмилиан Симонопетритский, «где нет устава, воплощающего дух Евангелия, там нет единства мысли и духа, так что община обречена на сокрушение. Самолет, горящий в небе, не получает столь сокрушительного ущерба, сколько община без единства мысли».