Ведомость братии за 1847 год

Ведомость братии за 1847 год

Ведомость о игумене Венедикте
Николаевской Берлюковской пустыни
Московской Епархии

Перечневая ведомость, учинённая в Николаевской Берлюковской пустыни, сколько во оной монашествующих порознь по чинам и рядовых
имелось в 1847 году.

Которое по числу по штату быть надлежит:

  • Строителей – 1
  • Монашествующих – 6
  • Итого – 7

Ныне по числу состоит:

  • Строителей – 1 (игумен)
  • Иеромонахов – 11
 (в том числе 1 белец)
  • Иеродьяконов – 6
  • Монахов – 12
  • Бельцов – 11
  • Итого – 41

Против штатного положения в излишестве состоит 34.

Перед нами уникальный историко-архивный документ Послужной список братии Николо-Берлюковского монастыря за 1847 год. Послужной список монашествующих и послушников – документ ежегодного учета служащих духовного ведомства. Формуляр содержит сведения: должность, духовная степень и имя, возраст, образование, из какого звания, когда и где пострижен в монашество, какие проходил и проходит послушания, когда рукоположен в священнослужители, не был ли под следствием, судом, за что и почему. Что представлял собой монастырь и его насельники более полутора веков назад?

Согласно «Духовным штатам», изданным Екатериной II 26 февраля 1764 г., все монастыри, были разделены штатные и заштатные: штатные монастыри получали государственное содержание, а заштатные его не получали, а должны были кормиться рукоделием и подаянием. Штатные монастыри были поделены на три класса, в зависимости от регламентируемого числа монахов, на содержание которых государство выделяло деньги. В мужских монастырях 1-го класса полагалось до 33 монашествующих, во второклассных – до 17, а в третьеклассных – до 12. Особо выделялись Лавры в которых разрешено было проживать 101 человеку. Монастыри первых двух классов возглавляли архимандриты, третьего – игумены, заштатные монастыри- строители.

Наш монастырь был отнесен к третьему классу, о чем свидетельствует:

  • перечневая ведомость, по которой в Обители могло по штату проживать 7 человек;
  • Игуменская должность настоятеля монастыря отца Венедикта.

Фактическое число братии почти в шесть раз превышало штатное, на содержание которого государство выделяло средства, взамен изъятых у Церкви ее земельных владений (согласно Манифесту о секуляризации монастырских земель подписанному Екатериной II в 1764 г).

Итак, в монастыре 1847 года проживал 41 человек, среди которых:

  • Строителей — 1 Игумен
  • Иеромонахов — 11
  • Иеродиаконов — 6
  • Монахов — 12
  • Послушников — 11

По социальному составу это были выходцы из сословий:

  • из духовных- 8
  • из крестьян -12
  • из мещан -14
  • из дворовых-3
  • из цеховых – 3
  • из однодворцев -1

Одна из особенностей данного исторического периода — это разделение русского общества на сословия. Сословия разделялись на податные и неподатные (привилегированные). Неподатных было два сословия – дворянское и духовное, остальные были податными. Каждое сословие имело свои привилегии и отличия. Переход из одного сословия в другое был крайне редок и труден. Все сложности при вступлении в монашество даже после отмены требования обязательного разрешения из Синода возникали потому, что оно подразумевало чаще всего переход в другое сословие. Например, если в монашество приходил дворянин, то это означало утрату каких-то дворянских привилегий, а если приходил крестьянин, то, напротив, привилегии прибавлялись. Желающие принять монашество должны были предоставить документы, свидетельствующие о том, что общество, к которому они были приписаны, не возражает против поступления его члена в монастырь.

Россия середины 19 века была крестьянской страной, от общего числа всего населения крестьяне составляли более 85%, в монастыре же их представителей было менее трети; это связано с тем, что еще не было отменено крепостное право, и, крестьянин, прежде чем уйти в монастырь, должен был получить волю от своего помещика, что было редким явлением. Если же крестьян был государственным, то он находился в зависимости от своей общины, которая, в случае его ухода в монастырь, должна была платить за него подати (налоги), и, по этой причине также, препятствовала такому решению.

Самой многочисленной группой 17 человек в монастыре были выходцы из, так называемых, городских обывателей; к ним относились мещане и цеховые (ремесленники). С развитием капитализма в России увеличивалось городское население; в отличие от крестьян, мещане и цеховые хотя и относилась к податному сословию, но все, же менее крестьян, были скованы в своих действиях и относительно свободно распоряжались своею судьбой.

Выходцы их духовного сословия, чья численность в  России была менее 1%, в монастыре занимали третье место 8 человек; это было вполне объяснимо и закономерно: со стороны государства здесь не было никаких ограничений, и даже поощрялось: так, окончившие духовные учебные заведения (обучение в которых было сословным), а также овдовевшие священники, могли быть пострижены, минуя послушничество.

К постригу допускались мужчины не моложе 30 лет, с 3-х летним послушническим искусом, на деле этот срок растягивался на долгие годы, по причине все того же штатного расписания, если умирал «штатный» монах, место освобождалось для нового.

Так, заглянув в монастырскую ведомость десятью годами позже 1857 года, в послужном списке можно найти тех же послушников, что и в нынешнем 1847 года, так и не принявших монашеский чин: Ивана Михайлова Кипева и Иосифа Петрова (с послушническим «стажем» соответственно: 23 и 21 год!!!)

Согласно данным послужного списка, возраст братии был достаточно «солидным», лишь трое, да и то, из послушников, имели возраст до 30 лет, причиной тому было уже приведенное выше возрастное ограничение к пострижению, и, как следствие, медленное «старение» братии. Самым молодым из братии в Берлюковской Пустыни был Василий Романов 28 лет, который, не смотря на свой возраст не был новичком, тремя годами ранее был определен в другой монастырь: Можайский Лужецкий; самым старшим был белый священник Петр Петров 76 лет, можно предположить, что в монастыре он доживал свой век, поскольку был немощен к исполнению послушаний, и, скорее всего, одинок; 22 года назад в 1825 году он был определен в монастырь за нетрезвую жизнь на исправление, время от времени срывался; монастырские стены служили естественным ограничителем его недуга.

Грамотность среди братии монастыря была чрезвычайно высокой: кроме двух неграмотных монахов Варфоломея и Лаврентия, все были обучены российской грамоте, т.е. умели читать и писать, а пятеро обучались в различных учебных заведениях. Хочется отметить уже упоминаемого белого священника Петра Петрова, окончившего курс богословия в Славяно-Греко-Латинской Академии (впоследствии преобразованной в Московскую Духовную), из которой вышли такие знаменитости, как Михаил Ломоносов и архитектор Баженов.

В послужном списке братии монастыря за 1847 год, отмечены послушания, которые возлагались на каждого из членов братии. Основной обязанностью и главным долгом монахов являлось участие в монастырских богослужениях. В первую очередь, это относилось к служащим монахам – иеромонахам и иеродиаконам. Между ними устанавливалась определенная очередь проведения служб, так называемая «чреда», в некоторых случаях участие в «чреде» совмещалось и с другими важными обязанностями, например иеромонах Антоний исполнял еще и должность монастырского духовника, а иеромонах Лазарь – должность ризничего. Среди простых монахов и послушников наиболее распространенным было послушание клиросного пения и чтения, пономарское; но были и послушания практического характера, необходимого жизнедеятельности монастыря и его братии: при гостинице, в поварне, при продаже свечей, сапожное….

Николо-Берлюковский монастырь 1847 года нес на себе еще и социальную нагрузку: на перевоспитание и исправление, под надзор настоятеля, из других Обителей, епархиальным начальством в него направлялись нарушители иноческих уставов, нравственности, дисциплины и законности, главным образом за пьянство и самовольные отлучки из монастыря. Среди иереев монастыря из 11-ти человек четверо были нарушителя дисциплины, присланными для исправления, из шести иеродиаконов – один, из двенадцати рядовых монахов – также один. В целом же вышеуказанные нарушения не являлись системой и скорее были исключением. Жизнь обители отличалась строгостью и порядком, предусмотренным монастырским уставом, благодаря чему наказанные через некоторое время восстанавливались в правах, и приступали к прежней жизни и обязанностям. Подтверждение этому является оценка поведения и способность к послушаниям, которую ставил настоятель каждому своему подопечному, чаще всего в ведомости против имени стоит с «хорошаго», «способен».

Нельзя не отметить личность игумена монастыря отца Венедикта 54 лет, выходца из духовного сословия, на момент составления Послужного списка 1847 года уже 18 лет управлявшего Николо-Берлюковским монастырем. Время его руководства обителью, можно назвать «золотыми годами» Пустыни. Масштабное строительство в монастыре, прославление чудотворной иконы «Лобзание Христа Иудою», административный талант и высочайший личный авторитет отца Венедикта принесли монастырю известность далеко за его пределами. В исторический Синодальный период, когда Церковь испытывала со стороны государства сильное давление, грубое вмешательство в ее деятельность, утрату финансовой самостоятельности, под руководством отца Венедикта Николо-Берлюковская Пустынь процветала и прирастала братией, благотворителями, паломниками…



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *